- 16 июля, 2019 -
на линии

Генералы под Москвой: специалиста по внешним угрозам сменяет специалист по внутренним

У меня очень личное отношение к уходящему губернатору Московской области Борису Всеволодовичу Громову. Дело в том, что его победа во втором туре губернаторских выборов в январе двухтысячного года над тогдашним председателем Государственной Думы Геннадием Николаевичем Селезнёвым одержана при моём посильном участии.

Ключевую роль сыграл тогда Нурали Нурисламович Латыпов — легендарный игрок телеклуба «Что? Где? Когда?», первый (в 1984-м!) лауреат «Хрустальной совы», а в 1998–2010–м советник мэра Москвы Юрия Михайловича Лужкова. Именно Лужков попросил Латыпова и его группу (куда с 6-го сентября 1995-го вхожу я) поддержать Громова. Задача казалась безнадёжной: в первом туре Селезнёв набрал почти 28%, Громов около 21%, и по раскладу политических взглядов кандидатов, отсеянных в первом туре, было ясно, что большинство их сторонников будет голосовать за Селезнёва. Тем не менее Латыпову удалось придумать способ победы. Абсолютно честный — без малейших подтасовок, не говоря уж о фантазиях. Некоторые подробности найденных тогда приёмов ни Латыпов, ни я не публикуем, поскольку они могут пригодиться ещё не раз.

Но с тех самых пор я практически не следил за тем, что происходило в регионе. Это, наверное, представляло немалый интерес — но моя сфера деятельности почти не касалась Подмосковья. Разве что неизбежные конфликты Москвы с областью заставляли исследовать естественные противоречия между ними. Поэтому сейчас я могу комментировать смену губернатора только в свете этих естественных противоречий.

Единственное, в чём я практически уверен, так это в том, что смена власти — вопреки некоторым слухам — никоим образом не связана со спором между ветеранами Афганистана и какой-то другой столь же значимой социальной группой. Просто накопилось множество сложностей, и всякая надежда на их устранение старой командой уже утрачена. Другое дело, что и новой непросто.

Регион очень сложный сам по себе — ведь львиную долю трудоспособных сил из него высасывает находящаяся в его центре столица. В столице — по месту работы, а не жительства — платятся и подоходные налоги подмосковных работников — у нас, в отличие от большинства развитых стран, эти налоги отдают в казну не сами работники, а их работодатели. Поэтому Подмосковье страдает хроническим безденежьем.

Более того, в советское время старались целенаправленно развивать не только Москву, но и область. Создали не только бесчисленные сельскохозяйственные предприятия, заточенные под вкусы мегаполиса, но и множество наукоградов, и значительную высокоточную промышленность. Например, ключевые звенья аэрокосмического комплекса размещены именно в Подмосковье. В постсоветское время лично мне практически не попадаются на глаза осмысленные попытки развития области. В лучшем случае центр дотирует затыкание самых очевидных дырок.

Итак, сложности региона вполне объективные, и основная их часть от смены руководителя, к сожалению, никуда не денется.

А то, что конкретно генерала, воевавшего на внешнем фронте с открытыми противниками, сменяет генерал, воюющий на внутреннем фронте в основном с последствиями всяческого разгильдяйства, — это, пожалуй, не так уж плохо, ибо к объективным экономическим причинам, выражающимся в противоречиях между Москвой и областью, неизбежно добавляются ещё и причины субъективные. Концентрация разгильдяев на единицу площади Московской области меньше, чем на единицу площади Москвы только потому, что сама область пока больше столицы.

Но и эта разница скоро может пройти, если несчастная идея пристроить к Москве ещё полторы Москвы с Юго-Запада дойдёт до практического осуществления. Идея несчастна потому, что не решает главную проблему любого мегаполиса — особенно столичного. Каждая значимая экономическая или политическая структура становится естественным центром притяжения транспортных потоков, неизбежно оборачивающихся массированными парковками и пробками. Проект расширения Москвы рекламируют разнообразно — но нет ни малейших признаков осознания его авторами необходимости разработки сети общественного транспорта, по комфорту мало чем уступающего автомобильному, а по производительности многократно превосходящего расклад «4 колеса на 1–2 человек». А неосознанные проблемы воспроизводятся неоднократно — и с каждым разом всё острее.

Впрочем, очень надеюсь, что Владимир Владимирович Путин успеет отменить эту затею ещё до того, как в неё будут вложены деньги, вынуждающие более не думать о возврате к здравому смыслу. И не исключаю, что Сергей Кужугетович Шойгу (точнее, Сергей Шойгович Кужугет: при оформлении паспорта его отца чиновник перепутал имя с фамилией, ибо на востоке принято начинать представляться именно с фамилии, а уж потом говорить имя) поможет ему в этом исправлении ошибки, совершённой предшественниками обоих.

 

 

Загрузка...
Чтобы участвовать в дискуссии – авторизуйтесь

загружаются комментарии