- 21 ноября, 2019 -
на линии

Дань или не дань. Мир, в котором России приходится много думать

От ув. Редакции: мы продолжаем дискуссию о хранении российских денежных резервов в американских ценных бумагах. Предыдущие реплики дискуссии: первая (А. Разуваев: почему это не дань), вторая (Д. Адамидов: почему это дань), третья (В. Исаев: почему это не дань), четвёртая (Д. Адамидов: почему нынешняя мировая система ущербна), пятая (А. Разуваев: почему нельзя "вкладывать деньги в экономику России"), шестая (В. Исаев: почему никто не хочет краха мировой системы, которую все не любят), седьмая (Д. Адамидов: о будущем месте России в мировом разделении труда). В. Исаев из дискуссии выходит, это его завершающий текст.

Есть классическая китайская стратагема о полководце Чжуге Ляне, который, не имея достаточных сил для обороны города, приказал открыть ворота и уселся играть на лютне на виду у наступающего врага. Противостоящий ему генерал увидел в таком поведении не симптомы умопомешательства и даже не декларацию готовности к капитуляции (что, возможно, и было на уме у Ляна), а попытку заманить врага в коварно расставленную ловушку. И вместо того, чтобы окружить город и попытаться доразведать силы противника, спешно отступил. Видимо, именно применением китайцами столь сложных военных хитростей объясняется то, что, сталкиваясь с более прямолинейным противником, вроде монгольских и чжурчженьских вождей, они редко достигали успеха. Чтобы послание было верно интерпретировано, нужно, чтобы получатель говорил на одном с тобой языке. А когда один про Фому, а другой про Ерёму – никакого Троецарствия не получается.

Вступая в заочную дискуссию Александра Разуваева и Дмитрия Адамидова, я полагал, что мне удастся примирить спорщиков, пояснив, что они оба по-своему правы, просто говорят на разных языках. Но, в результате, лишь умножил непонимание. Поэтому, вне зависимости от того, что сочтёт нужным написать в ответ мне Дмитрий, этот пост будет моим последним в данном диспуте. Мы друг друга всё равно не поймём, поскольку изначально живём в разных конструкциях мироздания.

Д. Адамидов уверен, что констатация любого факта содержит в себе оценочное суждение. Но суть моего видения экономических и исторических реалий далека от пропагандистских штампов.

Например, я не могу однозначно утверждать, что платить дань – это всегда плохо. Скажем, когда Русь платила дань Орде, на контролируемом Чингизидами пространстве восстановились нарушенные прежде в ходе междоусобиц торговые пути, необходимость платить дань серебром стимулировала торговлю и ремесло. Это, а также грамотное использование ордынской силы во внутрифеодальных разборках, в итоге позволило Москве консолидировать под своим управлением русские земли, накопить деньги и силы, а потом шаг за шагом поглотить Казанское, Астраханское и Сибирское ханства, а со временем и Ногайскую орду с Крымом. Так что в итоге получилось, что Русь той данью отчасти оплачивала услуги Орды, а в некотором смысле инвестировала в свои будущие владения. Впрочем, даже если дело бы закончилось иначе, нельзя утверждать, что ещё более частые боестолкновения и опустошительные набеги были бы лучшим сценарием для Руси или Орды.

Также мои рассуждения о том, какие последствия вызывает покупка американских облигаций или инвестиции в российскую инфраструктуру, были не оценочными суждениями, а всего лишь констатацией того, как определённые действия могут отразиться на экономиках стран Запада и России. Я вовсе не уверен, что препятствование восстановлению реального сектора США путём стимуляции их потребления в ущерб их производству для нас выгодно. Может быть, для развития мировой и российской экономик было бы даже полезно, если бы Америка, оставаясь крупнейшим эмитентом мировой валюты, вернула себе статус мировой мастерской – тогда бы все страны, у которых накопились американские долги, почувствовали себя значительно увереннее и спокойнее, а общий объём роста мировой экономики, обеспеченной деньгами, имеющими большее реальное содержание, мог бы со временем компенсировать снижение американского импорта. Главное, чтобы эти перемены не были резкими и не валили бы целые отрасли и промышленные комплексы, как фишки домино.

И, может быть, русские заказы на промышленное оборудование, созданное в США, или на предприятиях компаний США по всему миру, или просто по патентам, выгодоприобретатели которых в большинстве сосредоточены в США, были бы нашим вкладом в затеянный Трампом побег в прошлое. Равно как и стимуляция потребления в России раздачей денег всем дорогим соотечественникам. И в итоге всем, и даже нам стало бы лучше.

Но проблема в том, что позиция России именно в этом вопросе слишком мало что решает. Сбросим ли мы все американские облигации, или, наоборот, полностью перегоним в них свои резервы, это будет лишь мелкой флуктуацией в масштабах мировой финансовой системы – китайские и японские долларовые резервы в любом случае останутся огромными, да и резервы всех прочих стран, пусть даже каждая из них держит в трежериз значительно меньше, чем лидеры этого списка. Точно так же как не изменит глобального экономического баланса превращение всех наших резервов в новые блестящие станки и экскаваторы. Для этого потребовалась бы согласованная смена политики как минимум всех стран Большой Двадцатки.

Так что наш родимый Центробанк может не опасаться неосторожными действиями обрушить сложившуюся ещё пару сотен лет назад (да-да, задолго до Бреттон-Вудской системы) глобальную экономику – и без него найдётся кому её поддержать, равно как и уронить. Да это, собственно, и не входит в его задачи. А его задачи, выполнению которых и служат сформированные им резервы (включающие, кстати, не только скромные федеральные фонды, на низкую доходность которых сетовал Д. Адамидов, но и много чего другого, в том числе и валютные средства частных банков) гораздо скромнее. Коротко их можно обозначить как поддержание жизнеспособности финансовой системы. Не обеспечение роста налоговых поступлений, не наполнение или расходование бюджета, не создание рабочих мест, рост промышленного потенциала или развитие инфраструктуры. Для всех этих задач есть специализированные учреждения, от МинФина и до ВЭБа.

Не является, кстати, задачей ЦБ и получение высокой прибыли, с которой Дмитрий предлагал увязать доходы его руководства. Иначе самым простым для него способом её обеспечить были бы спекуляции на внутреннем валютном рынке, который он со своими средствами мог бы двигать так, что мифический «Кукл», в которого верят суеверные трейдеры, умер бы от зависти. Правда, о стабильности и устойчивости финансовой системы пришлось бы забыть.

Кстати, к вопросу о вложениях в инфраструктуру и их доходности. Как мы видим из практики ВЭБа, через который финансировались большинство инфраструктурных проектов, даже с поправкой на коррупционную составляющую о мега-прибыльности говорить не приходится. Что и естественно, поскольку строительство всех этих масштабных конструкций длится долгие годы, а окупаемость, особенно в случае нового экономического кризиса, отнюдь не гарантирована. Как не гарантирован государству и рост налоговых поступлений от роста прибыли компаний, которые смогут получить позитивный эффект от развития того же БАМа – и в силу рыночных рисков, и в силу того, что компании имеют довольно большие возможности для увода прибыли от налогов, в том числе и вполне невинные.

Но доходность и надёжность вложения этих средств можно было бы сравнивать с доходностью и надёжностью покупки облигаций только в том случае, если бы они были равны ещё по одному показателю – ликвидности. К сожалению, в случае необходимости срочно извлечь средства для стабилизации финансовой системы, никакие мосты, дороги и станки не удастся так быстро и с таким маленьким дисконтом продать, как трежериз. Даже приватизация вполне прибыльных госкомпаний в период кризиса фактически происходит по ценам существенно ниже долгосрочных справедливых. Что уж тут говорить о дороге, ведущей к вставшему из-за отсутствия спроса заводу!

Из всего вышесказанного отнюдь не следует приписываемого мне Дмитрием вывода о том, что вкладывать в российскую экономику и инфраструктуру государство не должно. Просто, как и в случае с управлением личными финансами, надо понимать, что, куда, зачем и при каких условиях вы можете вложить, а что – нет.

Есть средства ЦБ, а ещё уже – федеральных фондов, у которых та же задача, что у личных накоплений на «чёрный день» - они должны вас выручить в ситуации, когда деньги потребуются срочно и вне зависимости от рыночной конъюнктуры. Вы не можете эту часть своих накоплений вложить в инвестиционную квартиру, даже если сдача её в аренду и рост стоимости, на ваш взгляд, принесут вам больше, чем банковский вклад. Потому что при необходимости быстро извлечь эти деньги вы неизбежно потеряете больше, чем надеялись заработать – либо продадите квартиру в убыток, либо будете брать кредит, проценты по которому сожрут прибыль.

Так же этим вашим НЗ нельзя рисковать, торгуя на биржевых рынках – это я вам говорю, как человек, много лет работающий в брокерском бизнесе и заинтересованный в привлечении на биржу большего числа клиентов. Просто именно в тот момент, когда вам понадобятся средства, рынок может быть против вас – вы не только упустите потенциальную прибыль, но и свои деньги можете выручить не все. Поэтому, как это ни грустно, для значительной, а то и большей части ваших накоплений вам придётся ограничиться скромными ставками банковских вкладов, или, если вы продвинутый инвестор, надёжных облигаций, которые, с поправкой на большую инфляцию в рубле, будут не сильно отличаться от ставок по трежериз.

Но и при вложении той части средств, которой вы рисковать готовы, стоит учитывать конъюнктуру и риски. А то один мой знакомый на пике экономического роста набрал кредитов и вложился в высокотехнологичную типографию, которая после 2008 года вдруг оказалась в ситуации, когда спрос на её услуги сжался до нуля. Теперь у знакомого нет типографии, а долги остались.

Я не против того, чтобы Россия расширяла номенклатуру своего экспорта за пределы сырья, оружия и ракет. Но желательно сначала хотя бы просчитать, на какие рынки и благодаря каким конкурентным преимуществам или политическим факторам мы можем рассчитывать. И не забыть ещё о вложениях в вооружения, поскольку, как мы помним, конкурентные преимущества немецких товаров отнюдь не обеспечили им свободного доступа на мировые рынки в конце 19 – начале 20 века, и кончилось всё довольно нерадостно.

А ещё надо придумать, например, откуда при текущем низком уровне безработицы в стране мы возьмём рабочих соответствующей квалификации для всех тех заводов, которые предлагается строить, или хотя бы дорожных рабочих поблизости от тех мест, где планируются дороги. Всё-таки на дворе не 30-е годы, у нас нет, как тогда, или как ещё недавно было в Китае, огромного резерва рабочей силы, неэффективно используемой в сельском хозяйстве, за счёт перегонки которой в промышленность можно обеспечить взрывной рост и приемлемую себестоимость.

Если же все эти условия будут соблюдены, то я, конечно, обеими руками «за». Но, пожалуй, тогда и сильно вкладываться в развитие промышленности государству будет незачем – при таком раскладе и бизнес будет не против рискнуть своими деньгами. Хотя, конечно, если за всё заплатит государство, а после очередного экономического или политического кризиса капиталисты, у которых, как известно, нет национальности, как в 90-е, получат всё построенное за бесценок, они будут ещё больше рады. Но, мне кажется, задачи государства всё-таки несколько шире, чем обогащение олигархов за счёт всех остальных. И одна из них – устойчивость финансовой системы, не менее важная, чем боевая готовность РВСН, как показал нам опыт горбачёвских экономических экспериментов, от последствий которых нас не спас даже продолжавшийся рост производства.

...Как-то странно у нас получается. Самые крайние либералы-рыночники больше всех вопят «всё пропало» при падении цен на нефть и курса рубля, будто и не верят вовсе в рыночные механизмы, которые должны в итоге всё привести к балансу. А матёрые и непримиримые государственники-патриоты на поверку продвигают прожекты, способные расшатать государство и отдать его на растерзание очередным прихватизаторам.


Загрузка...
Чтобы участвовать в дискуссии – авторизуйтесь

загружаются комментарии