- 24 мая, 2018 -
на линии
Политика России

Россия и Казахстан: как они узнали друг о друге

Историю взаимодействия России и Казахстана логично начать описывать с момента, когда оба государства уже существовали. Причем в том виде, из которого можно проследить трансформацию каждого до современного состояния. Но сначала немного нудно о том, какая ситуация была вообще: без всяких выдумок про национальное самосознание, которое тогда еще не придумали.

Итак в 1465 году два султана-чингизида (в Казахстане их имена знает каждый школьник – Джанибек и Гирей) с большей частью казахских племён отделились от «государства Абулхаира» - одного из крупных осколков Золотой Орды, не имевшего внятных исторических перспектив и претендовавшего на всё сразу.

С самого своего образования Казахское ханство не имело бесспорной явной основы хоть с каким-то запасом прочности (параллель с Республикой Казахстан №1). В 15 веке в Европе цвёл развитый феодализм и зарождался буржуазный базис, а наиболее прогрессивной части осколков великой кочевой империи стало понятно, что собственно «кочевое доминирование» может сохраниться только с опорой на оседлое сельское хозяйство, ремесло и торговлю. Таким путем можно как максимум создать новые самобытные государства, а как минимум дать ранее завоеванным новый импульс развития (ну или хотя бы управленческую элиту). «Окраины» степи в этом преуспели – каждая в разной степени.

Те же из осколков Орды, которым не повезло оказаться в сердцевине процесса распада, оставалось либо примыкать к более крупным, либо отчаянно искать экономическую и идентификационную основу, либо окончательно сгинуть. Такие большие и бесперспективные «орды», как Ногаи, Ойраты и государство Абулхаира, сохраняли еще военную мощь, но были обречены. Казахское ханство отделилось от устаревшей структуры, чтобы впрыгнуть в последний вагон прогресса.

Это было традиционное, архаичное родоплеменное степное общество-войско. Где каждый может быть пастухом и воином, а экономический базис один - скот. Но и пребывание в большой Орде не прошло даром: казахи унесли с собой то, что будет им помогать и одновременно мешать всю их историю: чингизидскую надстройку (не входящую ни в одно племя) и племенную систему, структурированную для воинского учета и переписи.

Буквально в первые десятилетия существования ханство здорово пополнилось сначала личным составом – казахские племена, пребывавшие в подданстве соседних государств, активно репатриировались (после 1991 года тоже, кстати, едут из Китая, Монголии, Ирана, но меньше. Да и не с таким эффектом – верхом на лошади уже никто не воюет). Затем ханство приросло и территорией. Логика была простая: мы тут испокон веков кочуем, а значит, это земля наша. Считается также, что молодые султаны увели огромное количество воинов с семьями и всей верхушкой не просто так, а потрафив модному и животрепещущему в то время стремлению местечковых элит к обособлению.

Можно сказать, что Казахское ханство было в известном смыле реформаторским проектом. Проектной попыткой создать кочевое государство не на основе устаревающего наследственного степного абсолютизма, а в опоре на «держателей базиса» – родоплеменную элиту. Именно они были собственниками большей части табунов и именно они выставляли основу воинского контингента. А в качестве стратегии развития хоть и не было объявлено, но довольно очевидно прослеживалось такое знакомое современным жителям Казахстана «транзитное положение». Дело в том, что природные казахские кочевья, если включить их все в Казахское ханство, северо-западной оконечностью упирались в дельту Урала (по-нашему Жайык) и Волги (Едиль). И хотя дельта Волги – это уже астраханцы и ногаи, но все-таки это доступ к финальному участку Великого волжского торгового пути. Вот первая точка, в которой сходятся интересы Казахского ханства и Московского царства. Пока очень поверхностно: Иван III Великий стремится установить контроль над Волгой, а взаимоотношения с Ногаями, Астраханью и Крымом настолько нестабильны, что игнорировать еще одного игрока цепкая и прозорливая династия московских князей не станет.

Юго-восточная оконечность казахских кочевий – это участок Великого Шелкового пути, а также самые тучные пастбища (Семиречье) и ремесленно-торговые города. У казахских ханов был проект, включающий диверсифицированный базис, как можно было бы написать в наше время. Но за каждый элемент этого базиса нужно было драться. Казахскому ханству очень повезло - почти сразу после его отделения умер Абулхаир и в его государстве началась междоусобица, а казахи смогли сосредоточиться на завоевании земель современного южного Казахстана и Юго-Восточного Казахстана. Кстати, тут есть интересный момент. Южные города были отняты у Мавераннахра не столько силой, сколько в результате гибридной войны: правитель Мавераннахра М.Шайбани ввел санкции на торговые операции с казахскими купцами, а принятый пакет контрсанкций оказался невыносим для самого Шайбани; санкции пришлось отменить, но приграничные торговые города так сильно возмутились, что с готовностью перешли в юрисдикцию Казахского ханства.

Закрепившись на участке Шелкового пути, казахи могли выступать полновесными контрагентами на северо-западе. Но для того, чтобы строить проект государства вокруг транзита, нужны структурные изменения — и они последовали незамедлительно. Хан Касым – именно он комбинацией санкций и набегов завоевал южные города – провел законодательную реформу, дал стране первый известный нам казахский свод законов «Жеты жаргы» (внимание – светский!) и установил дипломатические взаимоотношения с рядом западных государств, в том числе – с Москвой. Это был наш первый контакт.

Уже его сын Акназар, опираясь на свершения отца, начал очень успешно воевать с ногаями и надолго установил контроль над торговлей по реке Урал (Жайык). Теперь опорные точки не только для торгового транзита, но и для любого рода взаимоотношений между востоком и западом были установлены – не единственный, но практически кратчайший путь из северо-восточной Европы в Китай. Это случилось уже в правление Ивана IV Грозного.

Примечательно, что ногаи, бывшие в то время союзниками Крымского ханства, не поучаствовали серьезным контингентом ни в одном из столкновений крымчаков и Московского царства. Именно в 1572 году в знаменитой битве при Молоди, в которой без шуток решалась судьба не только Ивана IV, но и вообще русского государства, ногаев было совсем немного – не более 30% от их общего мобилизационного потенциала. В это время основные сила ногаев были связаны войной… правильно, с казахами. Это, конечно, никакая не союзническая помощь, но не будь этой войны, на Оку в 1572 году Давлет-Гирей мог привести гораздо больше войск.

А так обновленная армия Ивана Грозного одержала одну из своих самых славных побед, а казахи навсегда присоединили племена, вошедшие впоследствии в Младший жуз (не в первый раз отметим, что это имеет значение и сегодня) и большую часть современного западного Казахстана, где, как мы все знаем, расположены все «наши» нефтяные и газовые месторождения.

Акназар после этой победы опять переключился на Семиречье и Ташкент, по доброй традиции не только радея за транзит и законность, но и отлично грабя караваны конкурентов. За что, по слухам, и был «заказан» правителем Ташкента.

Следующим ханом стал Тауекель, в русских летописях – Тавваккул. А попал он в русские летописи потому, что отправил полноценное официальное посольство в Москву в 1594 году. Казахский султан Кулмухаммед посетил столицу Русского царства, подписал первое в истории русско-казахское соглашение, согласно которому было учреждено первое русское посольство. Первым русским послом в казахской степи стал Вельямин Степанов. Известно также о казахском «царевиче» Ураз-Мухаммеде, попавшем в плен к сибирскому хану, но впоследствии поступившем на службу к Ивану IV. Но это частности.

Посольство и соглашение стали возможными в силу объективных общих интересов. К тому же казахам очень нужны были дружественные отношения с Москвой ввиду постоянных войн с башкирами, ногаями и калмыками.

А затем в обоих государствах наступил трудный период. После объективно неизбежной неудачи в Ливонской войне в Москве начала зреть боярская смута. Казахское ханство же вновь переключилось на юг, Тауекель пошел ва-банк и решился на осаду Бухары, в ходе которой и погиб. Истощенное войнами ханство оказалось в очень сложном положении, а племенная элита также начала роптать. Только действительно виртуозная дипломатия нового хана Есима (брата покойного Тауекеля) позволила заключить мир с Бухарой без потери Ташкента. Как видим, казахская «личная дипломатия» - не изобретение 1991 года, а глубокие традиции. Именно в относительно спокойное правление Есима светское адатное право становится в основу общественных и экономических отношений не только казахского ханства, но и торговых операций между казахами и южными и восточными соседями. Это одна из причин того, что в этом уже поголовно мусульманском регионе доминирование шариата, характерное для 17 века, так и не наступило. Это очень важно для понимания того, как формировались общественно-правовые нормы в казахской степи и с каких позиций казахи взаимодействовали с соседями.

Закончим на этом первый период в нашей общей истории. 

Во второй части будет описано, как мы - и Россия, и Казахстан - чуть все не потеряли. В 17 веке на Руси была смута и польская интервенция, а Казахское ханство столкнулось с самой страшной угрозой за всю свою недолгую историю – с джунгарами. 

От редакции: суждения ув. авторов в рубрике "Мнения" могут не совпадать с мнением редакции и не являются рекомендацией к каким-либо действиям.

Загрузка...
Чтобы участвовать в дискуссии – авторизуйтесь

загружаются комментарии