- 29 мая, 2017 -
на линии
Будущее

Расстановка точек над монархией

Согласно свежему опросу ВЦИОМ, 88% населения считает, что республиканская форма правления больше подходит для Российской Федерации, и только 8% проголосовали за монархию.

Несмотря на такие данные, в последнее время тема возвращения монархии частью элитных кругов, а также их медийных рупоров разминается довольно активно. В ней отметились многие публичные фигуры "патриотического" поля. Ну, отметились и отметились, что здесь такого? Тем более, пресс-секретарь президента оценил такую позицию как личное мнение отдельных личностей, не имеющую отношения к актуальной повестке дня. 

Однако же одновременно с отдельными "государственниками" чуть ли не о жизненной нужде реставрации монархии в России XXI века несколько лет говорят и иные, специфические персонажи, вопросов к которым более чем достаточно. Например, публицист и политтехнолог Станислав Белковский, поддержавший бандеровский переворот на Украине и призывавший Запад нанести ядерный удар по Крыму, с 2009 года прочит в российские цари то Майкла Кентского, то Генри Чарльза Альберта Дэвида Маунтбаттен-Виндзора, более известного как принц Гарри. Того же принца в 2012 году перед выборами «двигал» в самодержцы и сбежавший из России криминальный олигарх, ныне покойный Борис Березовский. А в 2013 году на неофициальной Ассамблее в честь дома Романовых, где присутствовали уже упомянутый Майкл Кентский, а также представители белоэмиграции князья Шаховской и Чавчавадзе, граф Капнист и др., глава «Международного совета российских соотечественников» Н. Лобанов-Ростовский заявил следующее:

 «Россия идет к монархии, потому что Владимир Путин узурпирует права Госдумы».

На данное высказывание тут же отреагировал протоиерей Всеволод Чаплин, назвав планы реставрации монархии попыткой «установить в России внешнее управление».

Впрочем, в XXI веке никакой сколько-нибудь крупный политический проект не может быть реализован одними лишь внешними или внутренними элитными играми без хотя бы формальной, но опоры на мнение народа, которое, как показывает ВЦИОМ, монархистам отнюдь не комплиментарно. Поэтому ратующие за реставрацию монархии публичные деятели активно пытаются убедить широкие массы в благости своего проекта с помощью ряда «классических» тезисов, которые имеет смысл рассмотреть. 

 1. Монархия – традиционная историческая форма государственного устройства России. 

 Конечно, существуют учения, говорящие о золотом веке и деградации мира, но они имеют одинаково слабое отношение что к христианскому (в частности православному), что к научному пониманию истории. Там в религиозном плане все вертится вокруг оккультизма, гностики, теософии, а в конкретно политическом – без сомнения вокруг фашизма.

История как для светских людей, так и для православных – это прежде всего развитие, т.е. движение от низшего к высшему и от простого к сложному. Так, с развитием общественных отношений в русской земле развивалась и власть: патриархат родовой общины, вождизм территориальной общины при вечевой демократии, феодальный сеньорат, самодержавие, буржуазная республика и более современные формы организации. Все эти формы власти соответствуют определенному типу общественно-экономических отношений и производству.

Монархия (от древнегреческого «единовластие») появляется лишь со складыванием феодальных отношений и сословного общества – в классическом варианте земельная аристократия с выразителем ее интересов монархом и зависимое население (крепостные крестьяне). В домонгольской Руси, где родоплеменные отношения еще не изжили себя и даже сохранялся институт рабства, монархии не было и быть не могло. Князь – это военный вождь, каган, конунг. Внутри феодального общества появляется группа людей, выходящая за рамки помещики-крепостные. Это городские ремесленники и торговцы, т.е. буржуазия. Как только буржуазия становится сильнее, деньги и собственность перекочевывают в ее руки, а аристократия окончательно разлагается, по всей ойкумене происходят буржуазные революции: Голландия - XVI век, Англия - XVII век, Франция - XVIII век, Германия - XIX век, Россия - XX век. Противоречие власти и собственности, желание буржуазии обезопасить свои капиталы от волюнтаризма самодержца и помещиков разрешается установлением буржуазной республики (если не хватает сил, то конституционной монархии) с парламентской демократией.

2. Монархию свергли незаконно, поэтому ее можно и нужно восстановить.

Важно различать два понятия: легальность (законность) и легитимность (общественное признание). Закон – это воля господствующего класса, кто у власти, тот и пишет законы. В III Рейхе тоже были законы (дискриминационные, связанные с геноцидом и т.д.). Не будет же здравый человек требовать восстановления Рейха на том основании, что эти законы были нарушены во время свержения гитлеровского правительства. Так можно далеко зайти – например, признав незаконность нынешней республиканской власти во Франции, где в конце XVIII века свергли «законного» короля.

Легитимность же монархии обеспечивают два института: сословное общество и религия. Раз все население православное, помазанный церковью царь легитимен (весь народ входит в церковь). Но как только появляются светские люди, данному типу власти приходит конец. Пока в Германской империи все были католиками – был и католический император (Барбаросса и др.). Как только началась связанная с восхождением буржуазии реформация, появились лютеране и атеисты, император перестал быть легитимен. Мало того, для протестантской части населения он стал самим сатаной, папа римский антихристом, а для светской части просто неизвестно на каком основании правящим страной персонажем. Ну, церковь помазала, - говорили они. - А мы не верим, нам все равно. Началась 30-летняя война, закончившаяся распадом империи (cujus regio, ejus religio) и началом создания современных национально-буржуазных государств.

Ту же Францию в период примерно со второй половины XVI по конец XVIII века от распада на католическую и гугенотскую части так или иначе спасал сформировавшийся в этих обстоятельствах абсолютизм. Монарх становился не государем католиков/протестантов, а арбитром между слабеющей земельной аристократией и усиливающейся буржуазией, т.е. по сути, светским правителем Нового времени. Этот период можно охарактеризовать двумя знаменитыми фразами: «Париж стоит мессы» и «Государство это я». И все равно через время буржуазию перестает устраивать даже такой вариант.

И как при всем желании сегодня легитимно и легально восстановить монархию? Кто издаст указ? Буржуазный парламент не имеет для этого полномочий. Земский собор, о котором часто говорят монархисты? Но это представительский орган сословного общества, кое отдало концы в феврале 1917 года. Восстановить сословия? А как? Завезти из-за рубежа Шаховских, Капнистов и других Виндзоров, назначив их князьями и графьями, а местное население крестьянами? Кроме того, что это невозможно чисто экономически, многие ли по своей воле согласятся быть холопами? Можно ли организовать такое без военного вмешательства извне и оккупации? Оставим этот вопрос для дискуссии.

Что касается легитимации монарха церковью, то в светском государстве, где по данным самой же Церкви постоянных прихожан (хотя бы раз в неделю посещающих храм) набирается не более 5% от общего количества населения, это тоже вряд ли возможно без насилия над остальной частью граждан.

3. Романовы – защитники православия, у православных должен быть царь.

Да, воцерковленных людей в России действительно немного. Но при этом православными себя называют чуть ли не 70% граждан. Не будем сейчас разбираться, что это значит – дань культурной традиции, привычка, неканоническая вера ("Бог в душе") или что-то еще. Так, может быть все-таки важно, что православный царь из династии Романовых есть высшая, освещенная религией и церковью, власть?

Проблема состоит в том, что православная монархия (Третий Рим и т.д.) у нас была при последних Рюриковичах, приблизительно от Ивана III и до Смуты. После Смуты все в этом плане очень усложняется. Не секрет, что глубочайший кризис православия, Раскол, произошел при Романове – Алексее Михайловиче. Создатель Российской империи Романовых Петр Великий так вообще стал светским императором западного модернисткого типа, организовывал глумливый «Всешутейший собор», казнил выступавших за "старину" стрельцов и собственного сына царевича Алексея, религиозными людьми считался Антихристом, упразднил Патриархию и превратил церковь в государственное министерство с чиновником во главе. Последующие императоры вели себя еще интереснее. Опустим подробности - напомним лишь, что в начале 1917 руководство Русской Православной Церкви приветствовало буржуазную революцию и тут же стало поминать в молитвах вместо царя Временное правительство.

Ну и ещё. Принципиально не хочу вдаваться в богословие, но крупный отечественный педагог и публицист, доктор богословия, заслуженный профессор Московской духовной академии Алексей Осипов неоднократно высказывал авторитетное мнение, что современные монархисты, так настойчиво требующие земного царя, вольно или невольно приближают приход Антихриста. Ересь же царебожия, смысл которой заключается в антихристианском представлении, что весь народ должен покаяться за грехи нескольких человек, 100 лет назад расстрелявших царскую семью, и тогда царь вернется, а все спасутся, - осуждена Патриархами Алексием II и Кириллом.

4. Монархия и национальное. Романовы – цари русской нации, защищавшие ее интересы.

Очень многие из современных поклонников монархии позиционируют себя как русские националисты. Логика не очень ясна, поскольку явление национализма неразрывно связано с буржуазными революциями и Новым временем. Нация – это субъект и одновременно продукт модернизации, который появляется после разложения сословного общества. Нация складывается по принципу единства языка, территории проживания, культуры и этоса. Ни этническая, ни религиозная идентичность к ней отношения не имеют. Единица нации – гражданин (бюргер, буржуа), а не подданный, как при монархии в сословном обществе. Разница в том, что у граждан равные права, а у представителей сословий - нет. И никак ежа с ужом не соединить.

Тем более странными кажутся разговоры ряда монархистов о том, что до 1917 года страной управляли русские, а потом… скажем так, нерусские, а также о том, что Романовы – единственная сколько-нибудь легальная и легитимная русская династия. Если сыграть в предлагаемую не совсем корректную игру, то после Петра I (за исключением Елизаветы Петровны) на русском престоле не было ни одного русского монарха из русской династии. Сначала Бранденбургская ветвь германских Вельфов, а затем до самого конца Гольштейн-Готторпская ветвь германских же Ольденбургов. По всем генеалогическим правилам императорский род от Петра III до Николая II и его уже невенценосных потомков именуется Гольштейн-Готторп-Романовским.

Таким образом, по большей части исторические Романовы не были этническими русскими. Лично для меня это не проблема, но как быть с националистами, требующими на русский трон Ольденбургов (а сегодня и Виндзоров), не понятно. Так что не могла династия Романовых защищать интересы русской нации. Правда, совсем не из-за этнического происхождения, а из-за отсутствия в то время нации как таковой. Это не говорит о том, плохие они или хорошие, но лишь о несоответствии монархической формы правления современным политическим, социальным и экономическим условиям. Монархия защищает сословное общество, нацию – буржуазно-демократическая республика.

Нас спросят, а как же в таких странах как Великобритания, Голландия, Дания и др.? Там ведь монархия, но это современные ведущие капиталистические страны.

5. В современных монархиях самая сильная экономика именно из-за монархии

Обычно здесь как пример приводятся Япония и экономически развитые государства Северной Европы: Великобритания, Дания, Норвегия, Швеция, Бельгия, Нидерланды. Но позвольте, все эти страны являются буржуазными республиками с парламентами и премьер-министрами, которые представляют государство и принимают все важнейшие решения. В Японии император и раньше-то был только декорацией, религиозным символом, а сейчас тем более. Да, британский парламент традиционно не начинает работу без одобрительной подписи королевы, но еще не было случая, чтобы она такую подпись не поставила, и избранный народом орган не приступил к исполнению своих обязанностей. Что касается остальных перечисленных европейских стран, их экономический рывок, начавшийся с XVI века, связан с реформацией, становлением протестантской, а затем светской этики и взятием реальной власти буржуазией. Самодержавия нет нигде, а конституционная монархия – это не монархия, так как суверен – народ, избирающий своих представителей в буржуазный парламент, а не царь или король.. В свое время ультрамонархическая и ультрарелигиозная Испания, не пошедшая вместе с Северной Европой путем буржуазных революций, уже с середины XVII века начала сильно экономически уступать своим соседям и в итоге превратилась в отсталую европейскую страну. Австро-Венгрия, кстати, тоже. Но об Испании еще пару слов нужно будет сказать. 

Среди аргументов в пользу экономической силы монархии приводятся и такие: она не позволяет большинству нарушить права меньшинства, сдерживает «самодурство» парламентского большинства и обеспечивает права собственности для всех. Простите, но кто сдержит самодурство невменяемого монарха? Где страховка от появления такого персонажа на троне и нарушения прав большинства меньшинством? Кроме того, право собственности для всех обеспечивает именно буржуазная демократия, т.к. она не делает юридических различий между людьми по их происхождению. Конечно, она обеспечивает лишь право, а не саму собственность (есть деньги – покупаешь, нет денег – ты никто), но теоретически каждый может подняться по социальной лестнице. Сословное общество этого не позволяет по определению. Не зря же не худший премьер-министр как бы монархической Великобритании сказал: «Демократия — наихудшая форма правления, если не считать всех остальных». 

6. О других современных монархических идеях

Почему нужно еще раз вспомнить Испанию. Дело в том, что на вопрос о вероятности случайного занятия трона невменяемым или просто глупым королем (мало ли кто родится) современные монархисты часто приводят пример «удачного» решения, когда диктатор фашистской Испании XX века Франсиско Франко вместо глухонемого (неподходящего) Хайме поставил монархом свою марионетку Хуана-Карлоса. Кто реально осуществлял власть, в таком случае говорить не приходится – все очевидно. Зачем тогда этот пример, еще и связанный с фашистской диктатурой?

Сторонники монархии отнюдь не являются сумасшедшими или просто странными утопистами. Во-первых, они, будучи грамотными и образованными людьми, прямо заявляют, что их интересует не самодержавие с феодальной архаикой, поместной конницей и крепостными крестьянами, а конституционная монархия, которой нужно «поставить в услужение парламент, суд и общество». Но если она конституционная, то все «поставлено в услужение» конституции и общественному договору. Если же наоборот, общество со всеми своими институтами «служит» монархии, то это называется диктатурой. Так монархисты и пишут: «Если бы монархия в России была бы восстановлена, то, вопрос о том, кто является реальным «самодержцем», рано или поздно возник бы. Либо это глава исполнительной власти, либо это – монарх, влияние которого вышло бы далеко за отведенные ему конституцией полномочия».

Так это Франко натурально и есть. Или Муссолини. Можно было бы сказать, что это домыслы, а Франко – случайный пример каких-то маргиналов, но ведь монархисты все как один, отстаивая свои взгляды в публикациях и дискуссиях, цитируют Ивана Солоневича и Ивана Ильина.

Иван Солоневич: «Представление о том, что именно республиканская форма правления дает гарантию каких бы то ни было свобод, является чистейшей фантастикой».

Определенная правда в этом есть, но также правдой является и то, что Солоневич с конца 30—х гг жил и работал в фашистской Германии, выступал там с лекциями, публиковал книги, о которых хорошо отзывались Гитлер, Геринг, Геббельс и др., сотрудничал с РОВС, НТС, РНСД (русское национал-социалистическое движение) и Российским фашистским союзом. 

За конституционную монархию выступал также Иван Ильин – идеолог РОВС, который в 30-е гг откровенно занимался апологетикой фашизма. По его мнению, Гитлер оказал «величайшую услугу всей Европе» тем, что напал на СССР и уничтожил миллионы русских людей, фашизм был явлением «здоровым, необходимым и неизбежным» и «искал справедливых социально-политических реформ». Ильин отрицал зверства фашизма, приписывая информацию о них «химерам политической пропаганды». Что самое интересное, этот конституционный монархист, сожалея о некоторых ошибках фашизма, писал следующее:

«Фашизм не должен был занимать позиции, враждебной христианству […]. Фашизм мог и не создавать тоталитарного строя: он мог удовлетвориться авторитарной диктатурой […]. Русские «фашисты» этого не поняли […]. Франко и Салазар поняли это и стараются избежать указанных ошибок. Они не называют своего режима «фашистским». Будем надеяться, что и русские патриоты продумают ошибки фашизма и национал-социализма до конца и не повторят их».

Так значит Франко и «фашизм с человеческим лицом» (главное, не называть режим фашистским) - не теория маргиналов в среде сторонников конституционной монархии, а позиция одного из главных идеологов, которого они считают величайшим русским философом и мыслителем.

Кому же это все реально надо, если общественно-экономический уклад менять не предлагают, собственность не возвращают ни старой аристократии, ни народу, но обязательно нужна сакральная фигура, как бы освящающая текущее социальное положение? При этом, заметьте, православный священник Всеволод Чаплин прямо указывает на связь планов реставрации монархии с установкой в России внешнего управления.

Продолжая отнюдь не свою мысль, но мысль Ивана Ильина и современных монархистов, апеллирующих к опыту Франсиско Франко, просто необходимо сказать, что фашизм по научному определению – это открытая террористическая диктатура финансовой олигархии.

Я далек от мысли, что все сторонники монархии цинично отстаивают интересы доставшихся нам в подарок от «благословенных» 90-х олигархов с криминальным душком (вспомним ратовавшего за воцарение принца Гарри Березовского). Многие из них искренне верят в благость предлагаемых конструкций и искренне хотят лучшей судьбы для России и русского народа. Но факты никуда не денешь и вопрос «cui prodest?» тоже никто не отменял. Особенно в контексте процессов, начавшихся в 2007 году и окончательно оформившихся в 2014 после присоединения Крыма. Речь идет о стратегическом отказе Владимира Путина от проекта вхождения в Европу, после чего начались конфликт в Осетии, Болотная, Майдан и ряд других событий вроде недавнего «навальнинга» с детьми и ужасного теракта в Петербурге, направленных где-то просто на расшатывание государственности, а где-то прямо на смещение президента РФ. Не будем пока делать окончательных выводов, но в глаза бросается очевидность – единство интересов как бы либерально-демократической прозападной оппозиции и как бы консервативно-монархической и тоже прозападной группы, тесно общающейся со старой эмиграцией и околоватиканскими кругами. Такое единство интересов откровенно мелких деятелей не может не сходиться на интересах деятелей более крупных, имеющих и власть, и деньги. А пример у нас есть не только некогда находившегося в высших эшелонах власти прозападного «либерального демократа» и одновременно «монархиста» Березовского, но и ближайшего соратника Егора Гайдара суперлиберала Алексея Улюкаева с его брошюрой «Правый поворот».

Последняя надежда элиты на замирение с Западом в лице Дональда Трампа себя не оправдала, а впереди президентские выборы 2018. Имея за плечами опыт киевского майдана, без малейшего сомнения можно ожидать новую спайку как бы либералов с как бы националистами, которые нашли против кого дружить. И если на Болотной в 2011-2012 не было своего «Правого сектора», то сейчас он уже есть и ждет своего часа, чтобы отработать интересы части российского крупного капитала, для которого стратегический разрыв с Западом является не только экономической, но и мировоззренческой катастрофой.

Загрузка...
Чтобы участвовать в дискуссии – авторизуйтесь

загружаются комментарии