- 15 июля, 2019 -
на линии

Какой флот нужен России? Часть третья: задачи флота и комплексный подход к его строительству

Рассмотрев задачи обеспечения внешней политики и обеспечения ответного ядерного удара, можно перейти к другим задачам флота, которых немало. Здесь снова следует начинать с угроз, которые диктуют ответные меры, которые применительно к флоту будут его задачами. А сами эти угрозы будут не чисто морскими, а общими угрозами государства, поскольку, как говорилось ранее, флот является частью военного потенциала страны и его планирование должно быть подчинено общим задачам обороноспособности.

Здесь хочется сказать, что создать сбалансированный флот, отвечающий в полной мере вызовам времени, нам не удавалось практически никогда. Отчасти причина этого крылась в неверном прогнозировании и определении задач, отчасти в неустойчивости взглядов на роль и место флота в вооруженном противостоянии. Постоянный пересмотр концепций применения флота не позволял в полной мере реализовать ни одну из них.  Метания не идут на пользу нигде, а в военном строительстве особенно.

Обеспечение внешнеполитических задач в зонах интересов и применение стратегических ядерных сил будут оставаться основными задачами флота при любом возможном развитии потенциальных угроз – это задачи непреходящие. Это минимум, который должен обеспечивать флот. Тем не менее, кроме этих задач, есть другие, которые решить без использования флота просто нельзя или только затруднительно. К ним будут относиться: охрана морской границы и исключительной экономической зоны, обеспечение свободы мореплавания, переброска сухопутных войск и снабжение территорий, отделённых морским пространством, противодействие нападению противника с морских направлений, действия в интересах сухопутных операций.

Теоретически, все эти задачи можно попытаться решать без использования флота. Тем более, что у ядерной державы на любой вызов всегда есть веский довод (например, при Хрущёве вера в универсальность ядерного оружия как гаранта безопасности страны привела к сокращению программ развития флота). Но следует принимать во внимание, что «последний аргумент» не всегда будет адекватным масштабу угрозы, а применение ядерного оружия всегда влечет серьёзные последствия военного характера. Поэтому ядерное оружие всегда должно оставаться именно «последним аргументом», применение которого возможно там, где исчерпаны возможности неядерных средств, а сама угроза достаточно велика.

Теперь рассмотрим сами задачи применительно к необходимости задействования в их решении флота.

Для охраны морской границы и исключительной экономической зоны, в принципе, достаточно морских пограничных сил. Правда, только в случае посягательства отдельных нарушителей и браконьеров. Скажем, в случае попытки пересмотра прав на арктический шельф фактическими действиями, она обязательно будет поддерживаться военно-морскими силами. Например, Канада в 90-е годы построила 12 фрегатов класса «Галифакс», приспособленных для действий в Арктике и имеющих большую длительность автономного плавания. Для противодействия таким попыткам без применения ядерного оружия, одних пограничных сил недостаточно. Конечно, можно задействовать силы, предназначенные для обеспечения развёртывания стратегических подводных лодок, но в этом случае они будут отвлечены от своей непосредственной задачи. Здесь мы приходим к необходимости (как минимум на севере) резерва флота, превосходящего требуемый для стратегической задачи.

Актуальность задачи обеспечения свободы мореплавания была наглядно продемонстрирована совсем недавно, когда возможность прохождения гражданских грузовых судов к Сирии была поставлена под сомнение действиями ВМС НАТО. Только постоянное присутствие российских кораблей в Средиземном море позволило недопустить морскую блокаду. Решить эту задачу на удалении от российских берегов возможно только силами флота, поскольку дипломатические усилия не всегда действенны. Впрочем, можно говорить о том, что эта задача является продолжением задачи обеспечения внешней политики, и для её выполнения можно использовать силы, предназначенные для присутствия в Мировом океане. Необходимость постоянного присутствия сил флота в Средиземном море уже осознана, ввиду важности событий происходящих в этом регионе. Но это не отменяет необходимости присутствия в других важных зонах российских интересов. И здесь следует говорить о том, что силы постоянного присутствия должны быть отдельной частью флота, поскольку места их боевого дежурства находятся на удалении от России, а свобода доступа к ним потенциально ограничена проливами, которые могут быть заблокированы. При этом, обеспечение действий этих сил, требует мест базирования, в непосредственной близости от районов боевого дежурства. Скажем, закрытое Балтийское море имеет базу флота в Калининградской области, но выход из него в Атлантику потенциально может быть перекрыт. Возможность воссоздания Средиземноморской эскадры может быть обеспечена развитием Пункта материально-технического обеспечения в Сирии. Но для действий сил флота в Атлантике, Тихом и Индийском океанах необходимо подумать о пунктах базирования там. Здесь появление в открытых источниках информации о планах развития военно-морских баз на Кубе, во Вьетнаме и, возможно, на Сейшельских островах – выглядит как реализация такой стратегии.

Однако, говоря о таких планах, следует учитывать чувствительность расширения зоны действия нашего флота для других государств. Здесь нелишне будет вспомнить комментарий Министерства обороны на появление такой информации: «Вопросы межгосударственных отношений не входят в компетенцию Главного командования ВМФ и, следовательно, не могли предоставляться СМИ ни в одном допустимом формате… появление подобной информации в СМИ является не более чем фантазией ее автора, который во главу своей деятельности предпочел поставить сенсационность, нежели компетентность и профессиональную этику». Чтобы не ставить под сомнение свою компетентность и профессиональную этику, оставлю возможность воссоздания сил постоянного присутствия и развитие зарубежной инфраструктуры флота как теоретические размышления о перспективах развития. Тем более что обновление состава флота, которое можно использовать для этих целей, пока находится на пути к реализации, и никаких конкретных договорённостей на межгосударственном уровне пока не озвучивалось.

Относительно обеспечения свободы мореплавания осталось упомянуть угрозу блокады Северного морского пути и тихоокеанских коммуникаций, которые постепенно приобретают всё большее значение. Для противодействия этой угроз, также необходим резерв не только Северного, но и Тихоокеанского флота. К слову, именно их развитие считается приоритетным в текущей программе, что не может не радовать.  

Теперь о снабжении территорий отделённых морским пространством и переброске сухопутных войск. Начнем с того, что Россия имеет в своём составе острова и анклавы. Многие из них потенциально представляют собой объект посягательств других государств, поскольку ранее принадлежали не нам. Калининградская область (часть Восточной Пруссии) входила в состав Германии, а также имеет границу с Польшей, которая обладает остальной Восточной Пруссией. Часть Сахалина и Курильских островов были японскими, причем Южные Курилы Япония по-прежнему считает своими. Архипелаг Шпицберген имеет особый статус, по которому Россия может осуществлять на нём хозяйственную деятельность, однако в прошлом году планы строительства нескольких новых объектов в Баренцбурге, привели к протестам норвежской стороны. Кроме этого, снабжение и обеспечение деятельности присутствием военного контингента, может потребоваться для территорий не входящих в состав России, например, для объектов российских компаний и мест проживания российских граждан. Есть задача снабжения и усиления арктической группировки войск, которая создаётся в ответ на усиление угроз с этого направления. Также нельзя забывать о поддержке и снабжении союзных или дружественных России стран.

Снабжение и переброска войск воздушным способом, имеет определённые ограничения по массе и объемам грузов. Кроме того, она возможна не во всех случаях – пролёт над чужой территорией может потребовать разрешения, а в случае военного противодействия, транспортные самолёты уязвимы от авиации и зенитных средств как наземного, так и морского базирования. Здесь морской способ представляется наиболее предпочтительным –  грузоподъемность, как военных, так и гражданских транспортных кораблей не сравнима с авиационной, а сопровождение боевых кораблей делает этот способ ещё и более безопасным. Здесь конечно следует говорить о поддержании и развитии десантного флота. При всей критике, закупленные во Франции УДК типа «Мистраль» - это большой шаг вперёд, поскольку до сего времени наш флот не имеет десантных кораблей, способных осуществлять загоризонтную высадку, снабжение и огневую поддержку крупных подразделений. Эти корабли не будут предназначены для Северного флота, поскольку особенности применения позволяют обходиться там более традиционными транспортными кораблями, в том числе и гражданскими ледового класса, а так же аналогичными строящемуся БДК «Иван Грен». Два из четырёх «Мистралей» пойдут на Тихий океан. Для Балтики они также не нужны, поскольку там для них нет адекватных задач. А вот планы использования ещё двух кораблей в Черноморско-Средиземноморском бассейне следует считать оправданными, ввиду военной нестабильности этого региона и важности его для обеспечения безопасности на южном направлении.

Следующая задача – противодействие нападению противника с морских направлений – так же теоретически может быть решаема сухопутными силами, береговыми противокорабельными и противодесантными средствами и авиацией. Особенно это актуально для акваторий Черного моря и зоны Балтийского, прилегающего к нашим берегам. Здесь дальности берегового противокорабельного оружия сравнимы с размером самого театра военных действий, а силы противовоздушной обороны, авиации и силы флота прибрежного действия придадут обороне устойчивость. Потенциально блокируемые выходы через проливы делают базирование здесь флота океанского действия бессмысленным. Поэтому планы оснащения Балтийского флота преимущественно кораблями морской зоны (например, корветами проекта 20280 и их модификациями) следует считать разумными. Строительство для Черноморского флота более крупных кораблей и подводных лодок (фрегатов проекта 11356 и ДЭПЛ проекта 636) скорее всего, вызвано вероятностью выполнения ими задач вне Черного моря, а также насыщенностью региона потенциальными угрозами.

Но для Северного и Тихоокеанского направления полностью решить задачи противодействия ВМС потенциального противника только береговыми силами проблематично. Во-первых, поскольку размеры этих акваторий и протяженность береговой линии велики, и для надёжной защиты побережья требуется привлечение очень значительных сухопутных сил. Во-вторых, поскольку дальности морских вооружений весьма значительны, а доступность морских направлений делает береговую инфраструктуру уязвимой от обезоруживающего удара. Здесь отодвинуть рубеж обороны можно только выносом его в море, то есть противодействием силами флота «слежением оружием» за морскими силами противника. Особенно это актуально для Тихого океана, где ВМС Японии и США имеют беспрецедентное за последнее время усиление своей мощи. Конечно, наметившееся в последнее время тесное взаимодействие с активно развивающимися ВМС Китая – может частично компенсировать баланс противостоящих друг другу сил в регионе. Но это не отменяет необходимости развития собственных сил на Тихом океане, которое справедливо признано в настоящий момент приоритетным.

Действия флота в интересах сухопутных операций, казалось бы, имеют к нам незначительное отношение, поскольку такая формулировка вызывает в памяти американские экспедиционные операции, проводимые по всему миру с привлечением военно-морских сил. Однако нельзя забывать, что даже ведение боевых действий на своей территории, требует на приморских направлениях обеспечения с моря, что в полной мере проявилось действиями нашего флота во время Великой Отечественной войны. Изолировать снабжение войск или группировок противника с моря, а также осуществлять снабжение и переброску своих сил, ограниченных в доступности по суше, без привлечения флота невозможно. Изоляция ТВД и морская блокада - всегда были одной из самых востребованных задач флота. Даже иррегулярные и полупартизанские силы противника, имеющие постоянное снабжение, практически невозможно уничтожить полностью. А учитывая конфликты последнего времени, когда силы НАТО осуществляют снабжение и поддержку одной из сторон внутреннего конфликта, подготовленного и организованного внешними силами – пресечение морского снабжения будет актуально как для поддержки союзных государств (можно вспомнить, что одной из задач, решаемых нашим флотом в Средиземном море названа «борьба с наркотрафиком»), так и для некоторых российских территорий. А уж изоляция сил противника, высадившихся на нашей территории, будет ключевым фактором их уничтожения.

Так же нельзя забывать об ударных возможностях флота. Успешные действия нашего флота против вражеского берега более всего относятся к Петровским временам, русско-турецким войнам и Средиземноморскому походу под командованием адмирала Ушакова. Но ограниченные возможности нашего флота более поздних времён, не позволявшие осуществлять операции подобного масштаба, не означают, что ударными возможностями флота следует пренебречь, оставив их прерогативой вероятного противника. Современное отечественное морское оружие (например, крылатые ракеты, размещённые даже на дизель-электрических подводных лодках) – это мощное и эффективное оружие, которое может применяться на значительном расстоянии и не позволит чувствовать себя в безопасности даже отдалённому противнику.

Подводя итог, хочется напомнить, что программа строительства отечественного флота сейчас является одной из самых масштабных в мире, сравнимой, пожалуй, только с программой развития ВМС Китая и Индии. Однако это не значит, что она может быть выполнена в максимально желаемом объеме быстро. Строительство флота требует большого времени и немалых ресурсов. Это всегда одна из самых многоуровневых задач, включающая не только строительство самих кораблей, но и создание морского оружия, которое является сложнейшими системами. И развитие флотской инфраструктуры, без которой невозможно как поддержание боеготовности, так и непосредственная деятельность флота. Задачи флотского строительства всегда ограничены немалой затратой средств, которая вынуждает выбирать из многочисленных пожеланий первоочередные приоритеты. И от правильного определения этих приоритетов, зависят возможности флота в будущем, поскольку то, что закладывается в задачи флота сегодня, будет реализовано только по прошествии определённого времени. А новые задачи потребуют нового времени и новых ресурсов.

На мой взгляд, программа развития отечественного флота впервые за немалый период времени носит комплексный характер и позволит России иметь сбалансированный флот, адекватный вероятным угрозам, обеспеченный не только совершенным оружием, но и материальной базой своего полноценного функционирования. Мы не идём на поводу у восторгов от какого-либо чудо оружия, под влиянием которых в немалой степени строился Советский флот – он в полной мере смог подойти к балансу различных компонентов только ко времени распада страны. Конечно, приходится выбирать приоритеты и решать задачи флотского строительства постепенно. Те программы, которые нельзя реализовать немедленно, не отбрасываются в сторону в угоду более лёгким путям, а продолжают реализовываться. А варианты временных мер используются для компенсации потенциала флота ближайшей перспективы, без ликвидации более перспективных программ.

В качестве примера можно привести ситуацию с кораблём океанской зоны, имеющим мощное зенитное и ударное вооружение. В Советском флоте это были крейсера проектов 1144 «Орлан» (ныне в строю «Пётр Великий») и 1164 «Атлант» (в строю «Москва» - бывший «Слава», «Варяг» и «Маршал Устинов»). Они составляли основу корабельных ударных группировок, обеспечивая ПВО дальней зоны и одновременно являясь главной ударной силой. Сейчас корабли с подобными функциями и сходным вооружением в мире принято классифицировать как эсминцы. И проект современного эсминца у нас прорабатывался в нескольких возможных вариантах. Наиболее широкими возможностями обладает проект, для которого только создаются в настоящий момент ключевые системы и комплекс вооружения. Наиболее простым вариантом был видоизменённый проект советского БПК, с усиленным вооружением. Тем не менее, за основу сейчас принят наиболее перспективный вариант, который не может быть реализован немедленно, но который вряд ли морально устареет ещё на стапелях. А в качестве временной меры усиления возможностей флота, будут возвращены в строй остальные крейсера проекта 1144 и модернизированы крейсера проекта 1164.

Сходным образом складывается ситуация с авианосцами. Необходимость их в российском флоте не оспаривается. Вместе с тем, новый авианосец не является перспективой ближайших лет. Но проработка концептуально нового корабля, так же как его главных систем, требует времени. Сейчас мы могли бы получить новую реинкарнацию ТАВКР «Адмирал Кузнецов», которая не имела бы преимущества ни в качествах самого корабля, как носителя систем вооружения, ни в самом вооружении, в том числе по составу авиакрыла. И проработка проекта (МАК – морского авиационного комплекса) продолжается, несмотря на то, что доведение отдельных систем потребует немалого времени. А пока опыт эксплуатации и применения палубной авиации, накопленный в ходе боевых служб «Адмирала Кузнецова», осмысливается и дополняется применительно к новым реалиям противостояния на море. Для подготовки пилотов палубной авиации достраивается новый наземный комплекс. Кораблестроительный опыт и кадры сохраняется благодаря модернизации для Индии авианосца «Викрамадитья» и грядущей модернизации самого «Кузнецова».

Такой подход, возможно, не даёт поводов немедленно заявить о грандиозных успехах. Но он позволяет, сохраняя текущие возможности флота, увеличить их в ближайшем будущем. А от строительства кораблей перейти к комплексному строительству флота, имеющего сбалансированные и эффективные силы, созданные не для несения вооружения, а для решения поставленных задач.

Загрузка...
Чтобы участвовать в дискуссии – авторизуйтесь

загружаются комментарии