- 19 декабря, 2018 -
на линии
ЭнергоКурс

Энергетика: «азиатский поход РФ» и нефтеколлапс к 2020

Энергетика: Россия укрепляет связи с Южной Кореей, МЭА боится нефтяного дефицита к 2020 году

Обзор новостей энергетики, 46 неделя 2013 года

Основными событиями недели в сфере энергетики ожидаемо стали сюжеты, связанные с визитом Владимира Путина в страны АТР. В первую очередь во Вьетнам, где сразу несколько российских нефтегазовых компаний заключили соглашения о совместной разработке вьетнамских и российских запасов. Кроме того, «Газпромнефть» договорилась о модернизации вьетнамского нефтеперерабатывающего завода. За участие в этом проекте боролась и «Роснефть». Таким образом, последняя здесь уступила «Газпрому» (или произошёл какой-то размен). Ко всему прочему, это означает, что «Газпромнефть» получит доступ к восточносибирско-тихоокеанскому газопроводу, так как снабжать завод планируется российским сырьём. Кроме того, нефть может поступать с иракского месторождения Бадра, где «Газпромнефть» как раз в ближайшие месяцы начинает добычу.

Внимание — на Южную Корею

Тем не менее, на наш взгляд, интересней в этом азиатском турне Владимира Путина заезд в Южную Корею, хотя конкретики тут пока вроде бы и немного.

Во-первых, в очередной раз поднимается вопрос с трубопроводными поставками туда газа. Вновь обсуждается, какой газопровод строить — сухопутный или морской. У каждого свои преимущества и недостатки. Сухопутный будет проходить по территории КНДР, а значит, мы рискуем получить «вторую Украину» на восточных границах. К тому же на Северную Корею определённое влияние имеет Китай, что делает ситуацию ещё более неопределённой. Морской же газопровод из-за больших глубин — удовольствие дорогое. Конечно, обсуждение возможного строительства газопровода в РК начиналось уже не раз.

В то же время отметим, что ни о каком газопроводе в Японию речи не идёт, хотя экономически и для Японии, и для нас трубопровод — более выгодный вариант, чем СПГ. В области сжиженного газа российские компании даже приглашают японские инвестировать в новые заводы. Но — никаких газопроводов. Очередная иллюстрация, что газ — это опять-таки политика.

Второй момент, и здесь тоже можно провести параллели с Японией, — это неопределённость корейского спроса на газ. Даже если не будет трубопроводного газа, РК сможет наращивать импорт российского СПГ. Сейчас около 30% корейской электрогенерации приходится на АЭС, но как будет развиваться дальше эта отрасль — неясно. Планы существуют противоположные — от роста доли «атома» до новых закрытий АЭС. Южная Корея — крупный потребитель энергии, поэтому их решение повлияет на спрос и в региональном, и в мировом масштабе.

Наконец, третий момент — и это уже фактическая новость — «Роснефть», «Совкомфлот» и «Газпромбанк» с российской стороны и судостроительный концерн Daewoo Ship Building (DSME) c южнокорейской стороны подписали Меморандум о сотрудничестве по проекту создания судостроительного комплекса «Звезда» на Дальнем Востоке. Напомним, что «Звезда», как предполагается, будет заниматься преимущественно строительством судов и платформ для морской нефтегазовой добычи. Более того, рассматривается также и возможность приобретения российскими компаниями до 31,2% корейской DSME из готовящегося к приватизации госпакета корейской компании. Пока же программа-минимум — строительство танкеров для транспортировки СПГ с будущих российских заводов. Всё это актуализирует наблюдение за развитием отношений двух стран.

Россия — Украина — Европа

Про мыльную оперу с украинским транзитом как-то уже и писать неприлично, но тезисно кое-что отметим, основываясь на событиях прошедшей недели.

Первое. Почти всю неделю «Нафтогаз», отменив закупки у «Газпрома», разбирался, кто импортировал газ в октябре: сам «Нафтогаз» или структуры Д. Фирташа. Можно, конечно, говорить, что это — фокус, с тем чтобы оплатить топливо по более низкой цене, но факт остаётся фактом. В то время как украинские СМИ рассуждают, сколько шагов Украине нужно сделать до применения норм европейских газотранспортных операторов, по факту оператор ГТС пока даже не в состоянии быстро определить, кто и в каких объёмах производил импорт.

Второе. В результате «Нафтогаз» признал часть газа своим, часть газа — Ostchem. Неопределённость возникла из-за того, что Ostchem закачивал газ в хранилища, а «Нафтогаз» якобы отбирал. Но, естественно, в реальности этого не происходило, просто предназначенный для закачки газ Ostchem использовался для потребления (конечно, он появлялся и на балансе Ostchem в ПХГ). «Нафтогаз» же в таком случае получал деньги из воздуха за виртуальную закачку, да ещё и за транзит.

Третье, и тоже про хранилища. Мы уже писали: есть подозрения в том, что часть газа, который «Нафтогаз» учитывает в своём балансе ПХГ, — буферный газ. И если, отказавшись от российского газа или снизив импорт, «Нафтогаз» отберёт из ПХГ весь «свой» газ, то, когда дело дойдёт до поднятия объёмов, принадлежащих Д. Фирташу, газа фактически может не оказаться. Точно как в анекдоте про Гену и Чебурашку: «Не знаю, как ты посчитал, но свои шесть апельсинов я уже съел!». Напомним, что закачанный Фирташем газ — это страховка на случай проблем с транзитом в пиковый период. И главное, что когда «Газпром» продавал этот газ по 260 долларов за тысячу кубометров, в договоре был предусмотрен опцион (то есть возможность) обратного выкупа газа. То есть, пока «Газпром» не откажется от газа, сам Ostchem не сможет его использовать на собственные нужды.

Складывающаяся ситуация, конечно, могла бы неплохо помочь в деле продвижения особого статуса для «Южного потока», но желание поставить максимальные объёмы вынуждает «Газпром» идти на всё новые и новые уступки.

Вечером в пятницу стало известно, что «Нафтогаз» прекратил отбор из ПХГ и возобновил закупку газа у «Газпрома».

Прогноз МЭА: нефтяной коллапс к 2020 году?

Международное энергетическое агентство (МЭА) выпустило очередной ежегодный прогноз. Тут интересно обсудить оценки МЭА относительно перспектив сланцевой добычи нефти в США. Как известно, текущий рост американской добычи сейчас фактически определяют два региона: это Северная Дакота (месторождение Bakken) и Техас (преимущественно Eagle Ford). Bakken потихоньку выходит на «полку», Eagle Ford стремительно растёт. Сейчас суммарная добыча быстро увеличивается, опережая базовые прогнозы американского Минэнерго. Но если официальные прогнозы рисуют фактически десятилетия неограниченной добычи сланцевого газа, то они же признают, что со сланцевой нефтью всё будет сложнее. Через несколько лет наступит пик (связанный с истощением этих двух регионов), и добыча нефти начнёт снижаться. Вопрос — когда. МЭА предполагает — 2020 год, то есть по их сценарию впереди ещё около 7 лет роста добычи в США.

Сейчас рост американской добычи отчасти компенсирует её падение на большей части традиционных месторождений по всему миру. Но после 2020 года будут падать одновременно и старые месторождения, и сланцевая добыча в США.

Вот почему старший экономист МЭА Фатих Бирол акцентировал на этом внимание и призвал страны Ближнего Востока осуществлять инвестиции в свои добывающие мощности. Ведь там старые скважины с дешёвой добычей тоже уже работают на пределе своих возможностей. А в новые, менее эффективные, производители инвестировать не торопятся.

Нужно понимать, что МЭА — организация, отстаивающая интересы импортёров топлива. И без необходимости поднимать панику о нехватке сырья не будет. Но тут, видимо, есть осознание, что в противном случае обвал после 2020 года может стать слишком стремительным.

Загрузка...
Чтобы участвовать в дискуссии – авторизуйтесь

загружаются комментарии